Как Миша научился любить

Миша сидел на крылечке и смотрел на пустую будку во дворе. Там раньше жил Барсик — большой лохматый пёс с добрыми глазами и мокрым носом. А теперь будка стояла пустая. В груди у мальчика что-то сжималось, словно там поселился тяжёлый камешек. Миша зажмурился покрепче и попробовал представить что-то весёлое — мороженое, качели, новую игрушку. Но камешек никуда не девался. — Мишенька, — позвал дедушка, выходя на крыльцо. — Что такой печальный? — Не хочу грустить, — пробурчал Миша, не поднимая головы. — Это нехорошо. Дедушка присел рядом на ступеньки. Пахло его тёплым свитером и мятными леденцами. — А почему нехорошо? — спросил он тихо. — Потому что... потому что больно, — Миша сглотнул. — И мама расстраивается, когда видит. А я не хочу никого расстраивать. Дедушка кивнул и некоторое время молчал, глядя на пустую будку. — Знаешь, когда я был маленьким, у меня тоже был пёс, — сказал он наконец. — Звали его Рыжик. Рыжий такой, с белой грудкой. Миша чуть приподнял голову. — И что с ним было? — Он тоже ушёл, когда стал очень старым. И я плакал. Плакал долго. Думал, что теперь никогда больше не буду счастливым. — И что же? — Миша повернулся к дедушке. — А потом понял одну важную вещь. Хочешь, покажу? Дедушка встал и протянул внуку руку. Они пошли в дом, в дедушкину комнату. Там, на комоде, стояла старая деревянная шкатулка. — Вот, — дедушка осторожно открыл крышку. Внутри лежали фотографии, старый кожаный ошейник и маленький резиновый мячик. — Это всё Рыжика. Миша потрогал ошейник — кожа была мягкая, потёртая. — Видишь, — сказал дедушка, — когда мы кого-то очень любим, эта любовь никуда не исчезает. Она остаётся здесь, — он положил руку себе на сердце, — и здесь, — показал на фотографии. — А грусть... грусть — это просто способ нашего сердца сказать: "Как же я любил". Мальчик взял в руки маленький мячик. Он был жёлтый, с крошечными дырочками. — Рыжик любил эту игрушку больше всего, — улыбнулся дедушка. — Мы играли с ней каждый день. И знаешь что? Когда я держу этот мячик, мне становится не только грустно, но и... тепло. Потому что я вспоминаю, как Рыжик радовался, как вилял хвостом, как приносил мячик обратно. Миша осторожно покатал мячик по ладони. — А у тебя есть что-то такое? От Барсика? Мишка задумался, потом кивнул: — Его любимая палочка. Он всегда приносил именно её. — Вот видишь. А ещё у тебя есть воспоминания. Помнишь, как Барсик встречал тебя из детского сада? Как облизывал щёки? Миша невольно улыбнулся: — Он всегда знал, когда я иду домой. Бежал к калитке и лаял от радости. — Вот именно. Эта радость, эта любовь — она настоящая. И она с тобой навсегда. Дедушка обнял внука за плечи. — Грустить — это нормально, Мишенька. Это значит, что ты умеешь любить по-настоящему. А любовь никогда не кончается. Мальчик прижался к дедушке. Камешек в груди стал легче, теплее. Как будто превратился из холодного камня в тёплый кусочек янтаря. Вечером Миша нашёл Барсикову палочку и положил её на подоконник рядом с кроватью. Засыпая, он представлял, как пёс радостно бежит по зелёному лугу, где всегда светит солнце. И во сне к нему приходил Барсик — лохматый, добрый, с мокрым носом. Они играли в мяч на бесконечной поляне, где никто никогда не уходит.